Благотворительный фонд "Джойнт"

Музыки еврейских свадеб

10 февраля 2016 г.
Просмотров: 978
Музыки еврейских свадеб

 Музыки еврейских свадеб

 

Есть такое дикое растение - княжик. Он способно жить и цвести в самых суровых условиях. Княжик даже в зимнюю стужу необычайно красивый. Даже засохнув, соцветие смотрится пушистой воздушной кистью, и, если ее однажды утром покроет иней,  зрелище будет волшебным.

87-летний Захар Аксенцев, музыкант, ветеран трудового фронта и клиент Хеседа Тулы похож на этот цветок. Невысокого роста,  хрупкий, с нимбом по-зимнему серебристых волос. Известный музыкант в молодости, сегодня  он уже не в силах ни выступать на концертных площадках с неподъемным аккордеоном, ни писать музыку.


Хозяйка Хеседа "Хасдей Нешама" Фаина Саневич собрала вместе нескольких музыкантов в еврейском центре, чтобы записать, а впоследствии изучить мелодии, которые сочинял и играл Захар Аксенцев. Сегодня цель исследователя, московского музыканта и преподавателя клезмерской музыки Ильи Сайтанова – посмотреть, какие произведения помнит Захар, какие из них называет «своим», а что обозначает как заимствование и импровизацию. Это поможет понять, как жила и развивалась еврейская музыка.

 
Аккордеон от Рокоссовского…

Пока Илья Сайтанов настраивает сложную звукозаписывающую аппаратуру, мы беседуем с Захаром Аксенцевым. Пожилой мужчина  на вопросы журналиста отвечает без смущения, задорно и временами по-театральному драматично – выдерживая в нужных местах паузы, снабжая особо соленые моменты рассказа бесхитростным подмигиванием. Он улыбается чисто и доверчиво, выдает одну за другой удивительные истории своей долгой и музыкальной жизни.

В 1941-м он пережил эвакуацию, в 42-м – вновь вернулся в Тулу. До конца войны шил на машинке рукавицы бойцам, и уже подростком заработал себе звание ветеран трудового фронта. А сразу после войны, когда стало можно не выживать, а просто жить,  проявилась непреодолимая любовь Захара к музыке.

Еврейская поговорка  гласит – хочешь узнать, сколько в семье мужчин, посмотри, сколько в ней скрипок. На традиционном для его народа инструменте играл дядя Захара, а кузина Роза, даром, что девчонка, даже окончила музыкальную школу. Юный Аксенцев, презрев всякие там стереотипы и поговорки, предпочел аккордеон.

– Был  в Туле такой человек, Розен,  уже не помню его имени… году в 45-м, а может в 46, брал я у него уроки частным порядком. Он был известный артист,  аккомпанировал в оперетте, – вспоминает Захар.

Первый собственный инструмент, маленький, два с четвертью, он получил в подарок от брата. Аккордеон был трофейный и брат все рассказывал, что получил оный от самого Рокоссовского, и сразу решил, что во чтобы то ни стало доставит в Тулу, прямо в руки  младшенькому Захару.

 … и гонорары от Гердта

Пришлось освоить мальчику и кларнет – после войны он поступил в суворовское училище, и лишь там наконец выучил нотную грамоту. А еще руководитель ансамбля по фамилии Тотельбам  разрешал  музицировать на любимом Аксенцевым аккордеоне.

– Все гулять, а за аккордеон, стою возле забора и играю, – улыбается Захар.

Пять лет службы в армии, физическая работа на заводе не отбили тягу к музыке. В конце 50-х Захар играл в парковом джаз-бэнде. Потом – работал аккомпаниатором  в тульском кукольном театре. Именно тогда  и поменял имя, вроде как творческий псевдоним взял – современный и звучный. Примечательно, что режиссером кукольного театра  тогда была Наталья Никифорова, мама известного актера Владимира Машкова.

– Я  и его самого держал на руках, маленький он был, годик всего. А мать его, конечно, была очень талантливая женщина. Она поддерживала меня. И когда я стал писать музыку для спектаклей, Наташа сказала, что я должен ехать в Москву, зарегистрировать свое авторство, и даже могу заработать на этом. 

… Первым кого встретил тульский музыкант в московском учреждении заведовавшим нотами и мелодиями всей страны, был Зиновий Гердт.

– Зяма, наш Зяма! – описывает Аксенцев свои эмоции от встречи. – Я так растерялся, что ничего лучше не придумал, как спросить – где у вас тут деньги дают?

Народный артист с пониманием отнесся к смущению провинциала – объяснил, как и где получить положенный гонорар.


«Плач Израиля» и «Кузина».

Тем временем музыканты подготовили все необходимое для записи. Илья Сайтанов достал серебряный кларнет и с нетерпением первооткрывателя  уселся рядом с Захаром.

– Какие мелодии вы играли на Хупе, еврейской свадьбе? – спрашивает исследователь.

– Да их и было то всего 8 или 9 свадеб-то еврейских на моей памяти… А вообще я играл на русских, и на цыганских, и на азербайджанских праздниках. Меня везде звали – другой музыки, кроме как на аккордеоне или гармошке тогда и не было. Бывало, 40 гостей на свадьбе. Каждый подходит, просит подыграть что-то свое. Я почти все мог подхватить, – рассказывает Захар, начиная  наигрывать «Плач Израиля».

Звуки врываются в гостевую комнату центра Хасдей Нешама словно  сухой ветер  пустыни. Музыка печальна, но очень красива. Ноты этой мелодии Захару в  конце сороковых прошлого века показал его педагог из Суворовского училища. В эпоху Интернета и доступности любой информации сложно понять, какой драгоценной была эта мелодия, переписываемая вручную. Впрочем, даже во всемирной паутине непросто будет найти ноты «Плача», хотя ищут его многие. Захар выучил мелодию наизусть, и обычно именно с нее началась программа на свадьбах. Под нее евреи часто не могли сдержать слез…

Затем минор в произведении сменяется мажором, начинается так называемый фрейлахс, быстрая танцевальная часть. Илья просит повторить ее еще раз, а затем подхватывает на флейте.

– Первые исследования клезмерской музыки проводились лет сто назад. В частности, Моисей Береговский собрал, записал и сохранил тысячи народных еврейских мелодий. Но в конце 30-х, в эпоху репрессий наш фольклор начал угасать… не обеднялся, нет. Просто исчезал, умирал, – поясняет Илья Сайтанов.

А Захар все играет и играет, подпевая негромким, но приятным голосом. Пальцы летают по клавиатуре аккордеона все быстрее, все легче и невесомее… Вот звучит шутливая «Кузина», она пользовалась неизменной популярностью на любой национальной свадьбе. Так же и танго «Для тебя», и песня Вахтанга Кикабидзе  «Мои евреи, живите вечно». Вспоминает  аккордеонист и свои импровизации той поры, когда играл в оркестре в Центральном парке.

– Па-ба-ба, па-ба-ба, па-ба-ба-ба, оу-е! – с рычанием подпевает собственной игре Захар, пожимая плечами и встряхивая аккордеон, словно пританцовывая.

Под занавес пожилой музыкант исполняет самое дорогое, песенку на идише, которую пела ему мама… Он забыл некоторые слова, но мелодия жива – добрая и тихая, как сказка перед сном.

 
 

Беседу вели: Анастасия КАЛИНИНА и Елена КУЗНЕЦОВА

 

Справка: Кле́змер  - традиционная народная музыка восточноевропейских евреев. Первоначально она предназначалась для исполнения на свадебных торжествах, отчего по своей структуре соответствует традиционному обряду бракосочетания. Клезмер оказал влияние на русский городской романс, а также «блатные» песни и шансон. Аранжировки в стиле клезмера по сей день  популярны в современной фолк- и попкультуре.